Сказание об Ахульго

В селениях, что выше гнезд орлиных, Частенько я слыхал от стариков: Мол, тот аварец лишь наполовину, Кто не был никогда на Ахульго* . И, поразмыслив, добавляли старцы, На молодость взирая с высоты: Мол, истинным не может быть аварцем Тот горец, что не видел Ашильты** . Холм ашильтинский — крепость и могила — Живых сердец гранитная стена. Здесь некогда в одно соединила Два подвига Кавказская война. Был первый подвиг горский — камнепадом Он сыпался на головы врага. Второй был русский — пушечным снарядом Мюридов*** с ног валил наверняка. Шли сверху вниз каленые кинжалы, Шли снизу вверх хваленые штыки. От столкновенья их земля дрожала И небо разрывалось на клочки. Под непрерывный грохот барабана В угаре рукопашной кутерьмы Перемешалась кровушка Ивана С такой же точно кровью Магомы. Отважно шел на вражеские дула Имам Шамиль с другими наравне, Меж тем как вдалеке полковник Пулло Сидел с трубой подзорной на коне. «Лахавула алла!» — кричали горцы… Шептали: «С богом!» — русские стрелки. Вверху сплотилась маленькая горстка. Внизу сосредоточились полки. Когда Рубо талантливой рукою Все это перенес на полотно, То очевидцы панораму боя Кавказским нарекли Бородино. Художник в Петербург послал полотна — Итог самозабвенного труда… Но некие мазилы беззаботно Сгубили их в недавние года. Чтоб малевать на чем-то акварели Да грубые цветочные горшки, Новаторы в неистовом похмелье Разрезали шедевры на куски. Что ж, не впервой бездушие такое, Когда не то, что холст, людей не жаль… … Задолго до решающего боя Наместник царский учредил медаль. Чеканили победные кругляшки: «За Ахульго» — клочок чужой земли, И в обмундировании сермяжном За Терек новых рекрутов везли. Лишь год спустя «аварские» медали В российских захолустных деревнях Старухам обездоленным вручали Да вдовушкам с грудными на руках. Одну медаль негаданно-нежданно Мой друг московский дал на память мне. «В полдневный жар в долине Дагестана» Его прапрадед пал на той войне. Я молча взял подарок бескорыстный, Оценивая дружбу высоко. И тотчас же в моих смятенных мыслях Возник бесстрашный образ Ахульго. Он необъятен был и многозначен И разрастался, словно снежный ком… Но если уж я песню свою начал, То до конца поведаю о нем.