Ночная смена

Мрачный индастриал-метал с готик-роковой атмосферой начинается сразу на предельной громкости: drop-tuned гитары рубят синкопированные риффы поверх гулкого баса и жёсткого двойного бочки. Тяжёлые шаги по кафелю, скрежет металла и искажённая шкатулочная мелодия вплетены в ритм; замедленная мелодия тонет в зловещем синтезаторном гуле. Хриплый вокал, холодный реверб, индустриальные шумы и резкие стопы создают тесную, давящую фактуру.

Здесь пахнет плесенью и старой пиццей, В углах застыла липкая тоска. Гирлянды лампочек готовы перебиться, И тень ползет по стенам из песка. Здесь зайцы с волками стоят в костюмах тесных, Их пластик треснул, обнажая тьму. В глазницах пустота без снов и песен, Они выходят по ночам на полутьму. О, эта пиццерия — проклятый дом, Где детский смех обернулся злом. Ты слышишь лязг когтей за дверью? Не дыши. Они хотят забрать твои грешные души. Но стой... не бойся этих кукол и теней, Есть кто-то хуже, кто-то голодней и темней. Она сидит в офисе, не включая свет, И для нее ужаснее тебя здесь нет. Ты думаешь, что Фредди — король кошмара? Что Бонни смотрит в камеру, как зверь? Забудь. Здесь есть иная, дикая кара, Та, что стучится в запертую дверь. Ты видишь силуэт? Он слишком тих для монстра, Она не рвет когтями, не рычит. Она лишь чиркнет спичкой у диспетчерского поста, И тишина навеки замолчит. Она не робот, плоть ее жива, Но в жилах вместо крови — жидкий лед. Она давно забыла все слова, И по пятам за жертвой идет. Ты видишь кожу цвета фиолетовых небес? Где нет зрачков — там бездна, пустота. Она здесь дольше, чем стоит этот лес Из проводов, металла и креста. О, эта пиццерия — проклятый дом, Где детский смех обернулся злом. Ты слышишь лязг когтей за дверью? Не дыши. Они хотят забрать твои грешные души. Но стой... не бойся этих кукол и теней, Есть кто-то хуже, кто-то голодней и темней. Она сидит в офисе, не включая свет, И для нее ужаснее тебя здесь нет. Взгляни в окно, там вспышка фонаря? Нет, это блеск холодных, мертвых глаз. Она не спит, сменяя ночь на день и тень, Она ждала тебя, быть может, сотни лет. Ее улыбка приросла к лицу навек, Как будто кто-то ножом ее прибил. Она — не просто ночи человек, Она — палач, что всех здесь пережил. О, эта пиццерия — проклятый дом, Где детский смех обернулся злом. Ты слышишь лязг когтей за дверью? Не дыши. Они хотят забрать твои грешные души. Но стой... не бойся этих кукол и теней, Есть кто-то хуже, кто-то голодней и темней. Она сидит в офисе, не включая свет, И для нее ужаснее тебя здесь нет. Ты слышишь шаги? Это не аниматроник. Это скрип половиц под тяжелым ботинком. Фиолетовые волосы спадают на плечи, Как занавес в конце пьесы. Улыбка... не спадает. И в руке блеснул топор. Спокойной ночи.